Чтиво

И хотелось ему быть дальше от тайфуна смерти, и потому мечтал он прожить незаметно где-то в потаённых уголках жизни всегда и постоянно. И по прошествии лет его ровесники поочерёдно уходили из жизни друг за другом, он же, однако, всегда был жив и хотел жить вечной жизнью на земле. И по прошествии лет всё меньше и меньше оставалось его ровесников. Вернее и не осталось более никого из его ровесников на земле. Он же всё здравствовал и проживал свою жизнь на земле. И приближался его возраст к ста годам. Всё ближе и ближе накатывались годины с двумя нулями. И вот однажды достиг он столетнего возраста! “Раз перевалил ты за сто, значит оставил за плечами сотни барьеров жизни, — думал он про себя, — после ста лет и смерть забывает о существовании твоём и более не будет досаждать это точно…”.

И казалось ему, что смерть в действительности отошла от него, вернее давным-давно вычеркнула его из своей памяти. Ведь ему уже перевалило за сто. Однако, оказывается, самой крепкой памятью на земле обладает смерть, ибо она не забывает никого на белом свете и потому, рано или поздно, приходит навестить свою столетнюю жертву смерть.

Мы разрабатываем дизайн иконок любых видов и форм в кратчайшие сроки.

Столетнюю жертву, вся жизнь которой состояла из “ничего неделания”, “избегания от учения”, “неведения”, “незнания” из многих “не” и ещё много раз “не”… И смерть сама втянула его в “не”, а многие “не” в небытие, в “отсутствие”. Словом был мёртвым этот старец, умершим, как и все люди на земле. И люди появились на свет, были рождены, чтобы, в конце концов, умереть. И отнесли его бездушную плоть на кладбище и положили в землишку сырую, в могилу. И посыпали его землёй, конечно же вровень его росту. Знать получилась большая горка над его могилкой, над его безжизненной плотью. И настолько огромной была эта могильная гора, будто лежал под ней огромный богатырь.